London. Ярмарка тщеславия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » London. Ярмарка тщеславия » All we need » Летом не видно разницы между верхней одеждой и нижним бельем


Летом не видно разницы между верхней одеждой и нижним бельем

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ЛЕТОМ НЕ ВИДНО РАЗНИЦЫ МЕЖДУ ВЕРХНЕЙ ОДЕЖДОЙ И НИЖНИМ БЕЛЬЁМ-----------------------------------------участники: Tatia Williams, Julia Owen

сюжетhttp://fotohost.kz/images/2014/07/15/ZzoUJ.jpg
У каждого есть друг по переписке, который знает больше, чем близкие люди. И Татия Уильямс не была исключением. Этот человек, которого девушка так случайно нашла во Всемирной паутине, стал действительно хорошим другом. С ним можно было поговорить по душам, повеселиться или поделиться своими переживаниями. И пусть Татия не знала о нём совершенным счётом ничего - кому нужны сведения о том, какой цвет является любимым, а какая поза в сексе - наиболее предпочтительной? Главное - время, которое вы провели вместе, независимо от того, кем друг другу приходились. Однажды Уильямс предложила собеседнику провести пару дней на море и отдохнуть от душного города; согласие последовало незамедлительно. Покупая билет на рейс до Орландо и спустя несколько часов меряя шагами прохладный холл аэропорта, блондинка предвкушала встречу со своим идеальным другом, который оказался... Подругой. И так бывает в жизни. Во что выльется неожиданная встреча двух совершенно разных, на первый взгляд, девушек?
-----------------------------------------время: начало июля 2014 года.
место: Орландо, штат Флорида, США,

0

2

look

http://st-fashiony.ru/pic/street/pic/48355/2.jpg

Непредсказуемость – явно не мой конёк. По своему обыкновению львиную долю жизни я проводила с блокнотом в руках, планируя каждый день предстоящей недели буквально по минутам, – и всё равно умудрялась сетовать на то, что в сутках слишком мало часов для того, чтобы выполнить всё задуманное. И впрямь, неужели Всевышнему добавить лишних пять-шесть часов времени представлялось столь непосильной задачей? Неужели богини, вершащие судьбы человечества, поскупились на весьма щедрый дар, осчастлививший бы каждого на этой планете? Неужели Земля не могла вращаться вокруг своей воображаемой оси медленнее, чтобы отсрочить приближение нового дня? Весь мир априори настроен против людей – но так не хочется никому мириться с этим опостылевшим фактом! И поэтому те, у кого хватает сил, каждый день вступают с ним в конфронтацию, отпуская насмешки в сторону тех, кто предпочитает отсидеться в укромном уголке до наступления лучших времён. Но наступят ли они? Лучше быть найденным в подворотне с перерезанной глоткой, чем и дальше склонять голову под тяжёлыми ударами судьбы, сжимая в руках лишь рваную надежду на то, что это когда-нибудь закончится. Да, закончится, я могу говорить об этом с непоколебимой, словно руины Колизея, уверенностью… Закончится, когда Смерть запустит в ваши внутренности свои костистые пальцы. Ещё Чарльз Дарвин в своей книге “Происхождение видов” указал на тот простой факт, что выживает всегда сильнейший. Жизнь – это всего лишь арена для естественного отбора; каждый стремится ухватить кусок побольше и отвоевать наиболее тёплое место под солнцем. К сожалению, не каждый способен это понять, а, поняв, не каждый способен с этим смириться. Я, скорее, являлась частью промежуточного варианта. Я прекрасно осознавала ту аксиому, что за свой успех нужно бороться всеми силами, – и я вгрызалась в любой шанс изменить жизнь к лучшему, словно назойливый клещ. Но иногда, в период депрессии или чёртового предменструального синдрома, мне безумно хотелось лежать на диване, укутавшись в мой любимый махровый плед, сшитый из разноцветных лоскутов, и ждать, пока счастье свалится мне на голову. Но в такие моменты на мою многострадальную головушку зачастую сваливался лишь мамин кот, который почему-то считал, что полки над моей кроватью предназначены не для книг и украшений, а лишь для его огромного пушистого тела. Я не любила котов – это передалось мне от отца. Но, к сожалению, мать души не чаяла в этих вечно просящих есть и мяукающих по любому поводу созданиях. “Почему ты такая злая, Татия?” – любила говорить она, делая очередную затяжку за кухонным столом и выпуская из приоткрытых карминных губ полупрозрачные колечки дыма. “Они же так похожи на тебя: такие же ленивые и постоянно ходят на кухню в поисках еды”. Этот непоколебимый аргумент отбивал любое желание встревать в спор, и поэтому я предпочитала отсиживаться в своей комнате с закрытой дверью, чтобы лишний раз не сталкиваться с острыми когтями этого наглеца; обнаруживая его лежащим на моей постели или тёплом от длительной работы ноутбуке, я бесцеремонно выпроваживала кота за порог. Может, поэтому я не входила в число его любимцев? Коты воспринимают нас как своих подчинённых – и что бы там мать не говорила о том, что животные – братья наши меньшие, я никогда не поверю в то, что представители семейства кошачьих относятся к роду человеческому как к равному себе.

…В очередной раз выдворив из спальни нежеланного гостя, я прыгнула на кровать и, сложив ноги по-турецки, дотянулась до ноутбука, стоящего на тумбочке. Сообщение для моего друга по переписке, которого я ласково величала Джо-Джо, стало уже неким священным обрядом, обязательно имеющим место перед долгожданным сном. Открыв в браузере заветную страницу с формой ответа, я начала набирать хрупкими, словно у куклы, пальчиками текст.

Кому: Джонни Уокеру.
Тема: Спокойной ночи – и у меня к тебе предложение.

Надеюсь, что ты уже спишь в такой поздний час, а если не спишь – то получай от осы бонус в виде воспитательной беседы! Я много раз просила тебя не задерживаться, но когда ты меня слушал?
Я иду спать. Снова буду плеваться во сне кошачьей шерстью. Не понимаю, как ты можешь любить котов? Они же наглые и своенравные. Но сейчас не об этом.
Как ты смотришь на то, чтобы встретиться? Мои родители уезжают на неделю в Мексику, а я решила остаться дома. Может, слетаем в Орландо на пару-тройку дней? У меня есть знакомый, который вполне смог бы арендовать нам небольшой домишко. Не апартаменты люкс, конечно, но, можно подумать, мы будем часто ночевать там. Если ты согласишься – будет очень здорово. Пиши, как будет время. Осы – терпеливые насекомые.
И да, спокойной ночи тебе. Была рада с тобой поболтать.

Ответ на моё предложение пришёл достаточно быстро – и уже на следующее утро я позвонила Алексу, чтобы договориться с ним по поводу жилья. Мать скептически отнеслась к моей затее, а отец, подмигнув, попросил меня привезти ему блокнот с номерами телефонов элитных проституток. Узнаю своего старика: возраст подошёл к пятидесятому году – а задора и энергии в нём столько же, сколько было тридцать лет назад. С улыбкой пообещав мужчине выполнить его просьбу и подшутив по поводу того, что такой же блокнот (только с мужчинами) я привезу и матери, я поднялась в свою комнату, где меня поджидал раскрытый, словно чей-то голодный зев, чемодан. О, эта извечная проблема – вместить в чемодан все наряды, месяцами пылившиеся на полках! Выудив из огромного шифоньера, в котором наверняка можно было бы найти Нарнию, любимые потёртые джинсы, я, нахмурившись, тут же повесила их обратно: лето – пора шортов и всевозможных сарафанов. Руководствуясь этим придуманным мной девизом, я тут же положила в чемодан своё любимое белое платье с цветочным принтом и бледно-серебристый клатч в тон босоножкам на платформе, которые также отправились в боковое отделение чемодана. Не удержалась я и от светло-бежевого платья, расклешённого от груди. Но когда я уложила седьмой по счёту сарафан, пришлось остановиться и, сделав пару глубоких вдохов, подумать: а зачем, собственно, мне столько платьев на неделю? Но женщины по своей натуре – существа запасливые, и поэтому я пополнила содержимое чемодана парой шортов и четырьмя майками. Неотъемлемую часть отпуска – купальник и парео – я едва умудрилась не забыть и вспомнила лишь за час до приезда такси. Напоследок пробежавшись взглядом по разбросанным на кровати вещам и удостоверившись в том, что я ничего не оставила, я не без труда выволокла чемодан из дома и, передав его водителю такси, буквально плюхнулась на заднее сиденье. Открыв окно, я с наслаждением откинулась на мягкую спинку и прикрыла глаза. Небрежно назвав мужчине с виднеющимися на голове залысинами и сипловатым, словно у простуженного, голосом пункт назначения, я вытащила из сумки телефон и, подключив к нему гарнитуру, включила любимую песню. Стараясь сдерживать себя от того, чтобы не качать головой в эпилептическом приступе под давно знакомые мотивы, я уставилась в окно, наблюдая за тем, как мимо нас проплывает бесконечное полотно города. Я была рада предстоящей встрече с Джонни в той же мере, в которой и опасалась её. Уолкер был совершенно незнакомым мне человеком; хотя он и казался замечательным собеседником, в реальной жизни он мог оказаться каким-нибудь озабоченным старпёром за сорок лет. Такое развитие событий совсем не обрадовало бы меня. Я ехала в Орландо с надеждой веселиться на полную катушку вместе с тем, с кем общалась почти полтора года. Но червячок сомнения всё же шевельнулся где-то глубоко внутри. Я никогда не вытягивала из людей сведения о них, считая это их личным делом, но Джонни иногда казался чересчур скрытным; уверена, для этого была своя причина. “Надеюсь, всё прояснится при встрече…” – думала я, рассеянно постукивая пальцами по лакированной поверхности сумки. Мне не хотелось думать о том, что что-то пойдёт не так. И поэтому, как только я заняла своё место в самолёте, я решила почитать. Выудив из бокового кармана книгу, я раскрыла на нужной странице и пробежалась по ней глазами, находя строку, на которой остановилась. Женщина огромных размеров, сидящая рядом, недовольно покосилась на меня, когда я, скинув с ног балетки, поджала ноги под себя; видимо, она считала моё поведение крайне неприемлемым. В ответ я лишь очаровательно улыбнулась и, откинув спинку назад, закинула ноги на пустующее впереди сиденье. Иногда мне нравилось раздражать людей, особенно если они с первого взгляда вызывали во мне неприязнь. Проводив взглядом медленно проплывающее мимо облако, я вновь уткнулась в книгу. Больше еды я, наверное, любила только детективные романы, которых за свои девятнадцать лет перечитала значительное количество. Многие мои ровесницы презрительно щурили нос, замечая у меня очередную книгу Агаты Кристи, но в таких случаях я просто показывала им средний палец: с невеждами мой разговор был коротким, словно секс у импотента. А с Джонни всегда было приятно обсудить какое-нибудь произведение, поспорить – но всё равно прийти к общему мнению. Он понимал меня лучше, чем любая подруга, - это и послужило причиной моей привязанности к нему. Я чертовски хотела его видеть – и поэтому, получив свой багаж, весело промаршировала сквозь стеклянные двери, волоча чемодан за собой. Заняв место на свободной скамейке, я огляделась по сторонам. Признаюсь, я не имела ни малейшего понятия, как выглядит Джонни, но надеялась, что он меня узнает: я иногда баловалась, высылая ему свои фотографии (правда, на некоторых внимание акцентировалось вовсе не на лице).
- Где же ты, Джо-Джо… - напевала я, расхлябанно болтая ногами в воздухе. Девушка, проходившая мимо, случайно задела мой чемодан ногой, свалив его на пол. Раздражённо фыркнув, я встала и, заправив прядь за ухо, смерила высокомерным взглядом незнакомку.
- Если у тебя плохое зрение и ты не видишь того, что у тебя под носом, советую купить очки… И да, тебе подойдёт только узкая оправа. Поверь мне.
Ну какая я буду мисс Уильямс, если не нахамлю постороннему человеку?

0

3

Лук

http://cdn3-public.ladmedia.fr/var/public/storage/images/look/in-out/looks-de-stars-a-qui-sont-ces-sacs-140867/vahina-giocante-140951/1114683-1-fre-FR/Vahina-Giocante_portrait_w674.jpg

Аэропорт Орландо, штат Флорида. В просторном помещении после зала получения багажа при четвертом, пятом, шестом и седьмом путях были две металлические скамейки с дырочками; к бетонным стенам они крепились огромными болтами, что выглядело весьма футуристично. На скамейке ближе к выходу из аэропорта, игнорируя шум и неумолкающий говор, сидела хрупкая миниатюрная девушка. Сидела она, болтая ногами и неестественно развернув ступни, точно проверяя их на гибкость, руки держала в карманах коротких гротескных шорт. Рядом с ней, возле скамейки стоял запакованный в фиолетовом пластиковом скотче чемодан на колесиках с болтающейся бумажной биркой на ручке. Подойдя к незнакомке со смутно знакомым, точно ожившим с фотографии улыбчивым лицом непозволительно близко, я резко отстранилась, будто изначально намеревалась идти в другую сторону и на всех парах помчалась в Sodexo за очередным черным кофе без сахара.

По правде сказать, еще в Саут-Джордане у меня было достаточно времени, чтобы разработать стратегию, которая заставила бы родителей отказаться от идеи послать меня к недавно разродившейся одинокой кузине в Клемонт, недалеко от Орландо, ухаживать за ней и новорожденным. Однако моя родная сестра, Сьюзи, грамотно убедила всех, что это воистину прекрасная идея, ведь "Джули все время торчит дома и так любит маленьких детей!", сказала она, зная мою любовь к шумным пьянкам и ночным развлечениям да неприязнь к детям, особенно, к орущим младенцам; не то, чтобы она была такой уж альтруисткой, решив задаром отправить меня в летний круиз во Флориду, к Мексиканскому заливу и Анлантике, - просто ей нужен пустой дом для своих шумных вечеринок, пока родители в командировке. Она не поленилась даже сделать и вывести на проектор презентацию в Power Point о достоинствах городка под названием "Клермонт", после чего на фоне тщательно изготовленных цветных слайдов целый час излагала маме с папой по Skype свою идею. В итоге, они согласились, ведь мнение Сью всегда было авторитетнее моего, да и к тому же, на время отъезда ее оставили дома за главную. Собственно, я мало пререкалась со старшими на этот счет, так как еще весной мы с Осой (она же Татия Уильямс - моя подруга по переписке) договорились встретиться на какой-нибудь нейтральной территории, а неохватная Флорида была как раз прекрасным местом для подобной встречи. Но, тем не менее, вообще не хотела сюда приезжать и делала все, чтобы переложить эту поездку на кого-нибудь другого. Мы же давно планировали съездить в Голивуд, но не удалось; почему бы не поехать сейчас, всей семьей?.. Однако по недвусмысленному указанию родителей ехать пришлось в Клермонт.

И все же я боялась. Но сегодняшний страх был совершенно другим, чем все то, что мне довелось испытать ранее. Я могу охарактеризовать его как универсальный, повсеместный, неотступный. Но я ясно знала, чего я боюсь. Хотя бы это успокаивало, ведь хуже всего страх перед тем, что невозможно назвать. А мне знаком и страх без названия, от которого нет спасения... И хоть меня и смутно радовало, что мой страх носил имя и имя ему было "Татия", все равно я уже пару часов не могла найти покой. А все это началось безобидно, не предрекая ничего серьезного.

Историю нашего знакомства я могла бы рассказать за пятнадцать минут с небольшими преувеличениями для красного словца, что все равно бы соответствовало действительности. Это не произвело бы ни на кого, за исключением интернет-задротов, особенного впечатления, но эта история мне мила. Перепалка на одном из форумов, посвященных творчеству Генри Миллера, долгая дискуссия, плавно перетекшая из комментариев в разделе в почтовый ящик, вылившая в итоге в последующую личную переписку с фотографиями длиной полтора года. Типичная история знакомства двадцать первого века. Больше года мы общались на всесторонние темы, с каждым днем все больше и больше узнавали друг друга, привыкали друг к другу. При этом никогда интимная личная жизнь не была предметом наших полночных бесед: мы не встревали в зоны комфорта друг друга, довольствуясь нашей непохожестью и полнейшей анонимностью. Во всяком случае, моей анонимностью: у меня на рабочем почтовом ящике не было аватарки, личная информация, включая указание пола и возраста, была не прописана, а мой ник - Джонни Уокер - антропоним, используемый мной лишь для осуществления регистрации на сайте (кто бы мог подумать, что наименование этого известного коньячного бренда ровным счетом ни о чем Татии не говорит). В силу особенностей характера и легкой степени паранойи я не люблю без надобности распространяться о себе, да и Оса не требовала подробностей, не удосужившись даже узнать мое имя, а просто прозвав "Джо-Джо". И, несмотря на то, что обо мне в свободном доступе находилось минимум приватной информации, моей собеседнице удалось полноценно сложить в голове мой образ, точно паззл головоломки. То, что Татия воспринимает меня не за того, кто я есть, стало мне понятно, когда она начала отсылать мне свои фото интимного характера, ласково звать Джо и настойчиво спрашивать, сколько у меня сантиметров; конечно, я бы могла расценить это как просьбу назвать свой размер груди, но думаю, ее интересовало нечто несколько иное, чего у меня, к сожалению, не имелось. Впрочем я ее не виню: разве такой обаятельный и, вероятно, красивый мужчина, как мой лирический герой в Интернете, говорящий по-английски и неплохо разбирающийся в американской литературе, не способен алчно поедать трепетные женские сердечки на завтрак? Должно быть, она смотрела на мой текст, несущейся на фоне цветных фантазий, как на красавца стриптизера, который вот-вот начнет раздеваться.

Когда Татия написала о встрече, я согласилась без малейших колебаний. Я даже не попыталась прикрыться наскоро придуманным враньем насчет того, как занята этим летом, не беря во внимание, что итак все официальные институтские мероприятия, которые могли отлучить меня от компьютера, уже произошли. И сейчас в аэропортном кафе я тихо радовалась, что не слишком запальчиво протестовала против решения повидаться. В жизни Татия была поистине очаровательна: губы у нее были как в косметическом журнале, волосы чуточку вились на кончиках, высокий лоб и глаза-океаны дополняли чудный образ Асоль, дожидавшийся свои Алые Паруса. Она была красива, но у нее были печальные, усталые глаза, на дне которых плескалась боль. Она мне понравилась, думала я, исподтишка глядя на нее, пока заказывала очередной напиток. Понравилась, но без былого неистовства, без мистической тантры, которая заставляет кровь с шумом отливать вниз. Сексуального голода, ненасытности, какую я пытала к бывшей, не было, и я тайно радовалась этому. Я украдкой поглядывала на нее, нервно кусая ногти. Когда официант подал мне стакан с налитым в него чем-то, имеющим необыкновенный пастельный цвет и экзотическую пенку с цветной кондитерской присыпкой, я поняла, что час Х настал. И хоть в какой-то момент я ощутила беспокойство, мне вдруг стало странно тепло, и я улыбнулась. Взяв напиток с прилавка, я пошла навстречу девушке, которую заочно знала полтора года. Подойдя ближе, вместо долгожданного приветствия я случайно толкнула ногой ее чемодан, и он, пошатнувшись, упал. Реакция девушки не заставила себя долго ждать:

- Если у тебя плохое зрение и ты не видишь того, что у тебя под носом, советую купить очки… И да, тебе подойдёт только узкая оправа. Поверь мне.

- Ты в своем репертуаре, сучка крашенная, - с лаской давней подруги простодушно ответила я, подсознательно ожидая, что она меня безошибочно узнает, хотя и никогда в жизни не видела. - Но на отпуске только хардкор, только линзы! - оправдалась я за свою невнимательность, тем более, что Татия должна знать тот досадный факт, что при работе с документами я действительно надеваю очки. - Я ж Джонни, Джонни Уокер... или Джек Дэниэлс?.. Ну, неважно! - та-дам, а вот и я! Надеюсь, она не в самом деле думала, будто я парень: по моей манере общаться, словам и смайликам сразу понятно, кто сидит по ту сторону голубого экрана. - И разве так встречают друга, а, Оса?

И неожиданно я сделала то, что в этот момент представлялось мне самым естественным. Я обняла ее и прижала к себе - я не могла противиться этому неизъяснимому порыву. Положила голову на плечо в полосатой кофте. Обе замерли на миг, чувствуя, как между нами происходит нечто важное. Татия сжалась, как испуганный ребенок, и дернулась прочь из плена моих объятий. А уже через миг я ощутила стыд и молча отпрянула от нее, до хруста заломив руки за спину.

- Эм-м, что-то не так?..

+1

4

Я ожидала любого ответа от девушки, мало-мальски оправдывающего её рассеяность и явное нежелание смотреть себе под ноги, чтобы ненароком не сбить чей-то чемодан или не наступить на лапку йоркширского терьера, сидящего на поводке у почтенной леди за шестьдесят в соломенной шляпке с заправленным в неё огромным цветком пиона. По обыкновению своему люди, услышав мой лишённый дружелюбия тон, чувствовали свою вину и торопливо извинялись, горстями высыпая изнутри себя излишнее раболепие в голосе, словно мелкий песок. Находились, конечно же, уникумы, которые в ответ дерзили не меньше, громогласно кричали о том, что это я специально поставила чемодан у них на пути, а они не заметили этого по причине своей занятости и отсутствия времени глазеть по сторонам подобно зазевавшимся и отбившимся от экскурсионной группы туристам. Но я всегда могла подобрать ответ с долей уместного сарказма, без единого нецензурного словечка, которыми иногда – а чаще всего во время алкогольного опьянения – пестрела моя речь, чем действительно выводила из себя многих людей, привыкших оставлять последнее слово за собой. Моя мать всегда учила меня давать отпор любому – и неважно как: меткой ядовитой тирадой или просто выдиранием волос  (для девушек) и грубой пощёчиной (эта услуга была доступна только представителям сильного пола). Но, признаюсь, в этом случае я почувствовала себя совершенно бессильной, когда незнакомка вместо того, чтобы залиться краской и пробормотать нечто вроде “Извините, пожалуйста”, добродушно улыбнулась, рассеянно покачивая в руках стакан с напитком.
- Ты в своём репертуаре, сучка крашенная, - с ласковым материнским укором сказала девушка, наблюдая за мной так, будто я была её близкой подругой (хотя я могла бы поклясться чем угодно в том, что никогда в своей жизни не видела эту нахалку). Наспех оправдав свою невнимательность наличием линз, в которых зрение оставалось менее идеальным, нежели при использовании очков, незнакомка едва заметно улыбнулась и, лукаво сверкая серо-голубыми, словно небо, едва подёрнутое грозовыми тучами,  глазами, произнесла ту фразу, которую я ожидала услышать сейчас меньше всего.
- Я ж Джонни, Джонни Уокер. – прозвучало как гром среди ясного неба, свалилось как снег на голову, чем повергло меня в глубочайший шок, от которого я, казалось, лишилась возможности двигаться и чувствовать ту жизнь, которая сейчас словно текла мимо меня, сквозь пальцы унося каждую минуту пребывания здесь. - Или Джек Дэниэлс?.. Ну, неважно! И разве так встречают друга, а, Оса?

Последнее слово окончательно выбило меня из колеи. Я стояла напротив девушки, как вкопанная, удивлённо хлопая глазами и приоткрыв рот от глубочайшего удивления. Представиться Джонни Уокером – это ещё полбеды. Пошутить насчёт вероятности носить имя Джека Дэниэлса – невинная шутка, которая в любой другой момент заставила бы меня улыбнуться. Но назвать меня Осой… Это, чёрт побери, не вписывалось просто ни в одни рамки! Так меня называл только один человек… Ещё с самого начала нашего знакомства он заметил мою чрезмерную заботливость о всём живом, начиная крошечным кузнечиком, которого я, спасая от убийства мамой кухонным полотенцем, выносила на улицу в стакане и выпускала в траву, и заканчивая любым, с кем я была более или менее знакома. Ласково прозвав меня “пчеломаткой”, которая оберегала всех в своём улее, он невольно немного обидел меня: согласитесь, что это – не самое приятное прозвище, которое может закрепиться за человеком! Именно так я стала зваться Осой – маленьким назойливым насекомым, любящим сладкое и готовым дать отпор любому обидчику посредством острого, как копьё спартанца, и ядовитого, словно пустынная кобра, жала. А человек, придумавший это прозвище, стал Ослом – созвучным с осой животным, таким же упрямым и кротким (правда, это кроткость была такой же редкостью, как и замёрзший Индийский океан). Всё было бы прекрасно, если бы этим человеком не был мой давний друг по переписке – Джонни Уокер, который в свою очередь оказался… девушкой? Я отчаянно отказывалась признавать этот факт – и отрицала его, как в своё время отрицали то, что Земля имеет форму шара и вращается вокруг своей оси и Солнца. В моей голове, точно крошечные ракеты, пронеслись воспоминания о наших переписках до четырёх утра (зачастую на темы интимного характера, чего уж греха таить), о том, как я считала Уокера без пяти минут моим будущим парнем и даже (в моменты особой наивности и глупости) мужем, с которым меня связывали бы глубокое взаимопонимание и душевная гармония между нами. Я вспоминала, как иногда интересовалась у Джонни тем, какие девушки ему нравятся, жаловалась на недостатки своей фигуры и отправляла ему фотографии, когда он желал убедиться в обратном. В тот момент мне стало чертовски стыдно, но ещё больше я была зла на себя. За то, что не смогла вовремя раскусить искусственно сотворённый образ рыцаря Уокера. За то, что вела себя, как влюблённая дурочка, поведение которых я презирала почти  так же, как и президента Соединённых Штатов Америки. За то, что я оказалась вовсе не настолько умной, какой себя считала. Я, как и любая девушка, оказалась просто идиоткой, поверившей словам человека, которого не видела ни разу за свою жизнь. Пока я, уставившись на Джонни (или как мне теперь её величать?), прикладывала все усилия, чтобы смириться с этим оскорбительным фактом и принять всё происходящее здесь как должное и давно начертанное судьбой, девушка сделала шаг навстречу мне и обняла, крепко прижав к себе и положив голову на моё плечо. Я невольно вжала голову в плечи и нервно передёрнула плечами, словно желая выскользнуть из цепких объятий человека, бывшего некогда моим любимым другом Уокером, а сейчас ставшего девушкой, чьё имя я даже не знала. Незнакомка, почувствовав моё волнение, отстранилась от меня, заломив руки за спину, и не то виновато, не то грустно взглянула на меня.

- Эм-м, что-то не так?.. – послышался тихий вопрос. Я сделала шаг назад и буквально рухнула на скамейку. Пока я судорожно рыскала в сумке в поисках бутылки с водой, девушка осторожно присела рядом со мной и протянула мне стакан, на что я отрицательно помотала головой и, открыв бутылку, сделала из неё пару огромных глотков. Углекислый газ, сорвавшись с пластмассового дна в виде крошечных пузырьков, ударил мне в нос подобно резкому запаху нашатырного спирта, отчего я невольно фыркнула.
- Не люблю… коктейли… - просипела я, откашливаясь от воды, попавшей не в то горло. – Лучше всего утолять жажду водой. А ты любишь коктейли?

Самый нелепый вопрос, который только можно было задать в сложившийся ситуации. Поздравляю, Уильямс, теперь ты выглядишь полной дурой! Девушка пробормотала что-то неопределённое по поводу того, что из напитков она на самом деле предпочитает, но я не вслушивалась в её слова. Да и задала я этот вопрос без особого интереса. И в самом деле, какая разница, что предпочитает та, которая сидела рядом со мной и смущённо болтала ногами в воздухе? Ровным счётом никакой; мне просто хотелось заполнить неловко повисшее молчание её монологом.

- Так ты – тот самый Джонни Уокер? – бесцеремонно перебив девушку, спрашиваю я. – Наверное, странно, что я так удивляюсь этому, ведь я в глубине души чувствовала, что Осёл на самом деле вовсе не Осёл. Но мне почему-то хотелось верить, что ты…кхм…мужик. Просто я обычно редко нахожу с девушками общий язык. Ну ты понимаешь же, постоянное соперничество за красивые шмотки и парней, бла-бла-бла… - на последних словах, сымитировав рукой говорящую птицу, я нервно хихикнула. – С парнями иногда бывает проще. Они говорят то, что думают. Их не беспокоит тот факт, что у кого-то рубашка дороже. Хотя за баб они соперничают всё же. Да и членами меряются, как девушки – своей грудью. В общем, все – больные на голову. Абсолютно все! Даже ты, хотя умело притворялась юношей-интеллигентом. Зачем? Можешь мне сказать? Всё в порядке, правда. Я не собираюсь тебя обвинять в том, что ты меня обманывала. Начнём с того, что я сама никогда не интересовалась твоей половой принадлежностью и настоящим именем. Но всё же… Почему в сети ты притворяешься парнем? И как тогда, чёрт возьми, тебя зовут на самом деле?!

Умение говорить много ни о чём было у меня в крови. Я могла рассказать обо всём – о причинах Первой мировой войны, о различных способах приготовления яичницы, о любой прочитанной мною книге, о породах собак, о теореме Пифагора – но так и не дать ответ на поставленный вопрос ввиду своей чрезмерной болтливости. Сложившаяся ситуация свидетельствовала об этом как нельзя красочнее.

- Прости, - вырвалось у меня прежде, чем я осознала это. – Я могу нести всякую чушь. Иногда заносит, понимаешь ли.

0


Вы здесь » London. Ярмарка тщеславия » All we need » Летом не видно разницы между верхней одеждой и нижним бельем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC